Вторник , Июль 16 2019
Главная / Государство / Выборы, революция, тактика. Часть 4

Выборы, революция, тактика. Часть 4

Выборы, революция, тактика. Часть 4

Большевистская партия обошлась без формальных политических союзов (за исключением кратковременного союза с левыми эсерами) в силу того, что большевики были неразрывно связаны с рабочим классом и имели в нём массовую опору; изолировали от рабочих меньшевиков и эсеров; боролись за влияние рабочего класса в крестьянстве. Сила и влияние большевиков, обусловленная поддержкой всего рабочего класса, позволяла самостоятельно и независимо от других партий бороться за привлечение на свою сторону трудящихся масс. В этой борьбе противостояли им меньшевики и эсеры, которые являлись сознательными проводниками интересов монополистической буржуазии в трудящихся массах, а значит возможность блока была исключена.

Иная обстановка сложилась в Испании и Чили, где сам рабочий класс был расколот между коммунистами и социалистами (а в Испании ещё и анархистами) и, соответственно, одними коммунистами не мог быть решён коренной вопрос революционной борьбы – вопрос мобилизации рабочих. Вполне понятно, что в этих условиях борьба за трудящиеся массы значительно усложнялась. Необходимо помнить, что коммунисты Испании и Чили вынуждены были блокироваться с социалистами, которые объединяли широкие массы трудящихся и эти партии были добросовестно заблуждающимися революционерами в отличии от социал-предателей меньшевиков и эсеров в России или, например, послевоенных социалистов Франции. Игнорировать массовые мелкобуржуазные и действительно революционные партии было бы сектантством и политической изоляцией для коммунистов, поэтому формальные союзы с социалистами в Испании, Чили, Италии были продиктованы объективно сложившимися обстоятельствами. Очевидно, что в выборе тактики коммунисты, как и всегда, должны основываться на классовом анализе конкретно-исторической обстановки.

Нужна ли «широкая коалиция» и нужна ли диктатура пролетариата?

Мало декларировать широкую коалицию, – необходимо обосновать её необходимость. Мало доказать необходимость коалиции, – требуется точно определить те политические силы, с которыми стоит блокироваться. На все эти вопросы мы ответов у Л. Развозжаева не нашли, он их подменяет одним общим тезисом: для победы необходим «тактический союз различных политических сил» без конкретизации, что это за «политические силы». Поскольку у Развозжаева ответа на эти вопросы нет, то мы сами определим круг возможных союзников из числа оппозиционных к «кремлёвской ОПГ» и целесообразность союза с ними.

Силы, выступающие против политики государственной власти РФ, можно разделить на несколько групп.

«Системная», официальная оппозиция. К официальной оппозиции относятся легальные думские партии ЛДПР, КПРФ и Справедливая Россия (СР). Деятельность этих партий слишком хорошо известна, чтобы ещё раз вдаваться в её подробности. Достаточно сказать, что эти партии являются неотъемлемой частью финансовой олигархии России и, следовательно, мировой финансовой олигархии, поэтому основа их деятельности состоит в том, чтобы всеми силами укреплять господство монополистического капитала. Их деятельность базируется на широкой поддержке капиталистического государства, подкрепляется многомиллиардными субсидиями и прикрывается буржуазными СМИ. Именно эта помощь лежит в основе их «успехов» на выборах, их общенациональной известности, их разветвлённой организационной структуры. Эти партии никогда не имели и никогда не будут иметь прочных связей с массами. Эти партии обналичили свой политический капитал и поэтому никогда не будут иметь широкой поддержки трудящихся масс. Эти партии, по-существу, являются утильсырьём, хламом, отработавшим своё расходным материалом монополистического капитала. Только самоубийцы могут связывать своё политическое будущее с подобными политическими «мертвецами». Всякое обострение классовой борьбы, всякое оживление революционной борьбы, а оно неизбежно в России и в мире, – будет способствовать краху этих надутых империализмом политических пузырей.

«Либеральная» оппозиция. Это то сообщество, состоящее из различных партеек вроде «Яблока» или бывшего «Союза правых сил», разных средств массовой информации на подобие «Эхо Москвы» или «Дождя», и «радикальных» политиков во главе с неформальным лидером Навальным, которое усиленно пропагандирует «правильный» европейский капитализм и нещадно ругает Путина за «неправильный» бюрократический, «совковый» капитализм России. То, что эти «грантоеды» являются прямыми ставленниками мировой финансовой олигархии (как правило американской) делает их несколько развязнее в отношении «российской» финансовой олигархии и намного громче, чем их действительный голос. Цели их ясны – они обслуживают интересы мирового империализма под носом российского «филиала». Мировому империализму нужны свои, напрямую ему подчиненные, рычаги воздействия на внутриполитическую ситуацию в России. Таким рычагом, такой силой являются, так называемые «либералы», которую многие путая, называют оппозицией и, чуть ли не революционной силой. Революционность их не идёт дальше смены «режима Путина», оппозиционность их не допускает раскассирования монополий и удовлетворения интересов рабочих и трудящихся. Любому неискушённому человеку в политике очевидно, что «либеральная» оппозиция является открытым врагом рабочих и трудящихся.

Националистическая оппозиция. К этой части оппозиции нужно отнести нацистки ориентированные организации и движения, которые не только, по-сути своей, являются антидемократическими, но и которые, не смотря на свою антиправительственную риторику, являются неотъемлемой частью российской финансовой олигархии, организуемые и финансируемые ею. Вполне очевидно, что такого рода «оппозиционеры» не могут являться союзниками, а являются прямыми врагами, наряду с самой финансовой олигархией, и союз с ними невозможен в принципе.

Псевдолевые. К этой группе оппозиции относятся организации и деятели, политика которых оформлена в «левую» терминологию, но направлена против коммунистов и социализма и, по существу, направлена на сохранение власти финансовой олигархии международного империализма. Эту группу оппозиции составляют «Суть времени», Фёдоров и НОД, Стариков со своей и не своей ПВО, троцкисты в лице Кагарлицкого, Бузгалина, Колганова, Дзарасова, а также мелкие троцкистские организации и тому подобные прочие деятели.

Вся эта разношёрстная банда нещадно эксплуатирует коммунистические образы и историю и всеми силами старается утопить действительный коммунизм, не имея за душой никаких массовых связей с рабочим классом и трудящимися массами. Самые крупные из псевдолевых представляют собой группы интеллигентов, организованные монополистическим капиталом, старательно навязывающие свои взгляды пролетарским массам и стремящиеся расколоть рабочий класс. Это скрытые врачи пролетариата и их деятельность должна разоблачаться коммунистами.

Профессиональные союзы. Профсоюзы сегодня – это, прежде всего, жёлтый ФНПР который является оплотом финансовой олигархии в трудовых коллективах и проводником её влияния внутрь трудовых масс. ФНПР – не союзник, а маскирующийся враг, влияние которого на трудовые коллективы непрерывно падает и коммунисты должны всеми силами способствовать дальнейшему падению влияния и авторитета шмаковцев. Но в современной России есть альтернативное профсоюзное движение, направленное на действительную защиту рабочих и трудящихся, которое можно рассматривать как союзников. Однако не все профсоюзы должны пользоваться поддержкой коммунистов, стоит быть внимательным и не содействовать попыткам псевдолевых (вроде троцкистов и стариковых) навязать рабочим и трудящимся новое издание жёлтых профсоюзов. Также надо осторожно относиться к «беспартийным», чисто экономическим профсоюзам, которые, как показывает практика, всё же оказываются втянутыми в политику. Яркий пример тому МПРА и его лидер Этманов, которого шатает от «Справедливой России» до «Яблока».

Мы коротко рассмотрели всех потенциальных союзников и поняли, что кроме некоторых, независимых (не путать с ФНПР), профсоюзов коммунисты не должны поддерживать никакую политическую силу. Более того, со всеми остальными «союзниками» коммунисты обязаны вести постоянную борьбу, разоблачая перед рабочими и трудящимися их скрытые намерения и интересы, поскольку все эти «политические силы» так или иначе созданы, контролируются, а значит и работают на монополистический капитал и сохранность его господства. Возникает справедливый вопрос: где в современной оппозиции Развозжаев увидел возможность широкой коалиции и с кем он призывал блокироваться? Возможно, что Леонид соберётся с мыслями и ответит нам на этот вопрос.

Но проблема не ограничивается только составом возможного союза, – это было бы совсем просто для наших условий. Проблема заключается в том, что с «нашей» стороны участник тактического союза тоже не определён. И этот вопрос будет по-важнее и по-сложнее, чем вопрос о возможных союзниках из других классов и политических сил. Мы выше уже отмечали, что коммунистическое движение имеет серьёзные родовые (то есть приобретённые с рождением) проблемы, которые если их не преодолеть, погубят всё имеющееся движение.

Состоящее из партий, объединений, «фронтов», платформ, групп, кружков и так далее и тому подобное, коммунистическое движение не имеет классовой опоры, поскольку родилось не в результате классовой борьбы, а в результате классового расслоения общества и ностальгии по Советскому Союзу. Эти обстоятельства сформировали коммунистическое движение из трудящихся слоёв вне активной классовой борьбы и предопределили неустойчивую идеологию этого движения. Ком.движение, сосредоточенное в интернет-ресурсах, шатается во все стороны, как в принципиальных теоретических вопросах, так и в практических вопросах тактики. Но в нашей стране в силу исторических обстоятельств сильнО влияние марксизма, имеется масса марксистской литературы и сама теория и практика марксизма двинута вперёд так далеко, как нигде в мире. Это объективное обстоятельство служит той силой, которая поможет преодолеть идеологические шатания. Но сам по себе идеологический разброд не разрешиться, это должны сделать люди, те самые участники ком.движения, которые сегодня разобщены, поэтому главный вектор развития кружков, партий, объединений и проч. состоит во взаимном стремлении к объединению.

Объединение возможно только на единой политической платформе, которую в общих чертах имеют фактически все участники движения и которая имеет (порою) значительные расхождения. Надо уметь найти и выдвинуть принципиальные и, безусловно, решённые вопросы коммунистической теории и на базе их объединяться, а вопросы не принципиальные и теоретические ещё слабо разработанные и слабо доказанные, должны стать предметом общей внутрикоммунистической дискуссии. При этом надо правильно понять суть такого предварительного объединения: это не союз всех и всего; это не объединение ради объединения в ущерб идеологической выдержанности. Результатом должно стать объединение всех здоровых марксистских сил. Если эту работу не начать сегодня, то 2-3 года бездействия разложат сегодняшнее коммунистическое движение до призрачного состояния, а те участники движения, которые сегодня не начнут реальных дел по формированию условий к объединению, через 2-3 года останутся у разбитого корыта.

Объединение всех здоровых сил ком.движения не должно ограничиваться только выработкой теоретической платформы, это сильно ограничит перспективу создания партии. Марксист должен идти в массы – учить массы и учиться у масс, проверяя, за одним, правильность своей программы (платформы). Ком.движение не имеет другого пути, как установление тесных контактов с трудящимися, для внесения в трудящиеся классы элементов политического сознания, для создания массовой опоры революционной борьбы.

Но в современном ком.движении существуют целые группы, которые пытаются пересмотреть определенную Марксом и Энгельсом классовую опору коммунистов – промышленный рабочий класс. В основе такой ревизии марксизма лежит замшелый (которому уже никак не менее 100 лет) аргумент об изменении самого капитализма и снижении роли рабочих в экономике и, соответственно, в обществе. Кроме фразы «жизнь ушла вперёд» этот аргумент, как правило, ничем не подтверждается. К таким ревизионистам марксизма относится и Л. Развозжаев, который считает, что время промышленного пролетариата прошло и без диктатуры пролетариата можно сегодня спокойно обойтись. В качестве аргумента Развозжаев приводит низкую численность промышленных рабочих в РФ (как результат «шоковой терапии») по сравнению с Российской империей. На этом аргументы иссякают и никаких дополнительных разъяснений о том, кто же заменит промышленных рабочих и какая форма государственного управления заменит диктатуру пролетариата у Развозжаева нет.

«Рыночные реформы» действительно нанесли сокрушительный удар по промышленности России и сегодня не существует не то что многих заводов, не существует целых отраслей промышленности. Но не смотря на это, Росстат в 2017 году оценивал количество «квалифицированных рабочих промышленности, строительства, транспорта и рабочих родственных специальностей» в 9,573 млн. человек (13,2% от общего числа занятых). Если к этому числу добавить 2,212 млн «операторов промышленных установок» и «сборщиков»; 1,639 млн. человек «неквалифицированных рабочих, занятых в горнодобывающей промышленности, строительстве…», то общее число рабочих промышленности и строительства составит уже 13,424 млн. человек, что составляет 18,5% от общего числа занятых в РФ. Вплотную с промышленными рабочими смыкаются 6,938 млн. «водителей и операторов подвижного оборудования» и 2,599 млн. «неквалифицированных работников» расширяя, таким образом, число промышленного пролетариата до 22,961 млн. человек, что составляет уже почти 32% от занятых работников России или 15,6% от общего населения страны (что является неправильным подсчётом, поскольку долю рабочих в общей численности России надо считать с членами их семей).

Конечно это статистика убогого эр-эфовского Росстата и она даёт весьма грубое и приближенное представление о численности промышленного пролетариата, участвующего в материальном производстве, но тем не менее она определяет порядок цифр опоры коммунистов, а это, ни много ни мало, треть от всего занятого населения страны. Для сравнения напомним таким как Развозжаев, в какой обстановке работали большевики в начале века.

В 1913 году из 170 миллионов населения Российской империи к рабочим промышленности, строительства, транспорта, связи относилось только 14,965 млн. человек и это с кустарями надомниками и домашней прислугой. Доля промышленных рабочих без членов семей в общей численности царской России составляла всего 8,8%! Ещё раз сравним: доля рабочих в РФ 15,6% (без членов их семей), а доля рабочих в РИ 8,8% (без членов их семей).

Более того, на момент завершения своей работы «Развитие капитализма в России» в 1899 году, Ленин оценивал численность промышленного пролетариата (вместе с рабочими-надомниками) всего в 6,5 млн. человек, что составляло только 5,2% от общего населения РИ (без членов семей)! И тем не менее, это не помешало российской социал-демократии определить пролетариат крупного машинного производства, как доминирующий класс в революции и, внимание(!), самое главное: наладить с промышленным пролетариатом тесные, неразрывные связи.

Для марксиста основная, базовая (но не единственная!) классовая опора в современной России ясна и понятна – это рабочие, занятые в высоко концентрированном материальном производстве. Кроме того, для современных марксистов опорой является высоко концентрированный пролетариат нематериальной деятельности, а также рабочие распыленные по мелким предприятиям материального и нематериального секторов экономики. Эта сила составляет, как мы видели выше, примерно треть трудоспособного населения РФ.

К непосредственным союзникам рабочих относятся учителя («специалисты в области образования») – 4,433 млн. человек; «специалисты среднего уровня квалификации» (техники, медики, менеджеры, экономисты, бухгалтера) – 9,544 млн. человек; работники сельского хозяйства – 2,246 млн. человек; служащие – 2,331 млн. человек; продавцы – 5,586 млн. человек; уборщики и прислуга – 1,172 млн. человека. Итого непосредственные союзники промышленного пролетариата составляют 25,312 млн. человека или 35% от общего числа занятых. Таким образом, 32% рабочих промышленного производства могут повести за собой 35% союзных пролетарских слоёв, которые все вместе составят 67% или 48,277 млн. работников, что является внушительной силой.

От ревизионистов, пересматривающих роль промышленного пролетариата, мы можем слышать, что доля материального производства уменьшается, что в экономике начинает преобладать сфера обслуживания, что появилась и развивается новая IT-отрасль экономики, но эти разговоры ограничиваются только разговорами – к практике они не переходят. В конце концов, если кто-то из ревизионистов, уверенный в своей правоте, решит работать не с рабочими, а с трудящимися классами и прослойками, то все коммунисты это будут только приветствовать, поскольку трудящиеся классы и прослойки являются нашими союзниками и с ними, так или иначе, работать надо. Но в том-то и дело, что дальше критики у ревизионистов дело не идёт, они свои теоретические выводы подкреплять практикой не желают. По-сути, отрицание ведущей роли промышленного рабочего класса – это обыкновенное прикрытие отказа работы с массами, а значит отказа от революционной работы.

В действительности, споры в сегодняшней России о роли рабочего класса – это демагогия; это споры на пустом месте, поскольку все трудящиеся классы и прослойки сегодня не имеют ни классовой организованности, ни политического сознания, ни являются участниками классовой борьбы. Сегодняшние трудящиеся – это в равной степени касается и рабочих, и мелких буржуа, – только начинающие, только пробуждающиеся к классовой борьбе, а значит к действительной жизни массы. Ортодоксальные марксисты продолжают считать промышленный рабочий класс гегемоном революционной борьбы за социализм. Ревизионисты, прикрываясь «снижением» роли рабочих в экономике, вообще исключают из практики коммунизма работу с массами. На этом ревизионисты не останавливаются, они не только исключают работу с массами – цель их атаки проходит дальше, – они вслед за промышленным пролетариатом вычёркивают из теории марксизма диктатуру пролетариата. Л. Развозжаев, как истинный ревизионист, считает диктатуру пролетариата необязательной для современных условий и такая его позиция вполне объяснима. У Развозжаева свержение власти монополий происходит в ходе невинных выборов, вне ожесточенной классовой борьбы, за пределами революционной активности рабочих и трудящихся масс. Изображая таким образом процесс народно-демократической революции (а только в результате этого процесса возможно уничтожение власти монополистического капитала), Л. Развозжаев впадает в иллюзию самоустранения империализма и самоликвидации финансовой олигархии. При таком воздушном замке, замещающем классовую борьбу, очень просто тиснуть несколько строк о ненадобности диктатуры пролетариата.

В действительности история ещё не знала (и знать не будет) свержения монополистического капитала без борьбы, без революции, без реваншей контрреволюции и это свидетельствует о необходимости готовиться к такой борьбе задолго до её начала. Мы не должны вслед за Развозжаевым питать беспочвенные иллюзии о том, что овладение частью государственного аппарата явится основанием для бегства «ОПГ из Кремля», мы должны ясно понимать, что это приведёт лишь к перегруппировке «ОПГ» внутри гос.аппарата и началу атаки на «временное правительство» и тем самым поставит вопрос не только о необходимости слома всего старого буржуазного государственного аппарата, а также поставит вопрос о защите революционных завоеваний рабочих и трудящихся. На место уничтоженного государства финансовой олигархии должно прийти новое народно-демократическое государство и новая форма государственного управления, которая будет вынуждена защищаться и подавлять контрреволюцию. А такая форма управления, как мы помним, у Ленина называлась ни чем иным, как диктатурой, и новая власть, свергнувшая финансовую олигархию и выгнавшая «ОПГ из Кремля» есть революционно-демократическая диктатура рабочих и трудящихся. Сегодня, когда из гос.депа США доносятся вопли о диктатуре Мадуро в Венесуэле, то эти вопли верны – боливарианская революция действительно установила диктатуру и подавляет американских марионеток Венесуэлы, иначе она не выжила бы и месяца. Дат у Развозжаева «временное коалиционное правительство» всё же правительство, а значит государство, значит принуждение силой и защита силой, т.е. всё-таки диктатура. Чтобы «временному правительству» Развозжаева удержаться у власти жизненно необходима революционно-демократическая диктатура рабочих и трудящихся масс, но для пролетариата и его государства у Развозжаева диктатура не предусмотрена.

Между тем революция не может остановиться, она неизбежно будет развиваться дальше, и коммунисты обязаны этому содействовать, развивать революцию до постановки вопроса о социалистическом перевороте. В условиях обострения революционной борьбы, в условиях политической поляризации общества движущей силой и гегемоном этого процесса может быть только пролетариат и его коммунистическая партия. И, следовательно, революция развиваясь по восходящей линии, преодолевает народно-демократический этап, ставит перед обществом новую задачу – социалистическую революцию, а значит старое народно-демократическое государство сменяется новым пролетарским государством, которое окончательно ломает буржуазную машину подавления и устанавливает… диктатуру пролетариата, вне зависимости хотят ли этого развозжаевы или не хотят.

Написано коллективно группами МОЛОТ-Беском

 

Источник: newsland.com

Смотрите также

Замурованная в салоне красоты самарчанка объявила голодовку (видео)

Как стало известно корреспонденту «А если честно!», сотрудница самарского салона красоты «Лотос», замурованная в помещении …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *